Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

оставалась земля вятичей. Что касается Ярославского Поволжья и центра мерянских земель — котловины озера Неро с Ростовом, то, по данным археологии, они в это время однозначно и прочно принадлежали Руси[209]. Но вот кому из Рюриковичей — Ярополку или Владимиру, либо какому-то неизвестному по имени «русскому князю» (возможно, не из рода Рюриковичей), — неизвестно. Летописные данные методом «от обратного» склоняют, скорее, в пользу последнего предположения[210]. Но даже и в этом случае новое «троецентрие» Руси[211] явно пошло ей на пользу, заставив трех Рюриковичей максимально использовать местные ресурсы, искать новые формы взаимоотношений с «племенной» знатью, отыскивать союзников за рубежами Руси. Это хорошо отразил такой мастер образности в русской истории, как М.П. Погодин: «Вероятно, сначала каждому предоставлялось ходить в свою сторону, как далеко сможет» (Погодин, 1847. Т. 3. С. 479).

В чисто военном отношении превосходство должно было быть за Ярополком, в чьем основном распоряжении оказались ветераны Балканской кампании Святослава во главе со Свенельдом. Хотя, возможно, на Русь смогли пробиться и другие отряды, в том числе и из окружения самого Святослава. Об этом косвенно свидетельствуют два рунических камня на Готланде с надписями: «…установили эти камни по Хравну к югу от Ровствейна. Они добрались вплоть до Айфора (один из днепровских порогов). Вифил вел (отряд дальше)» (то есть, по мнению Й. Херрманна, Хравн погиб на порогах); «…его (Хродфроса) обманом убили валахи в далекой поездке» (последний мог погибнуть либо в районе Переяславца на Дунае, либо во время отступления войска Свенельда через Валахию и Молдавию) (Херрманн, 1986. С. 49; Шинаков, 1995а. С. 171). Олег и Владимир могли противопоставить этой силе и, очевидно, большей агрессивности Ярополка (значительную дружину нужно было содержать)[212] договоренность с «нижним уровнем» власти (бывшим — у древлян, реальным и действенным — в Новгороде). Кроме того, вполне вероятен союз между ними (в противовес планируемому династическому альянсу Ярополка и «дома» Рогволода), но главное — внешняя (хотя и разная у каждого из них) поддержка и у Владимира, и у Олега.

Международная ситуация в Центральной, Северной и Восточной Европе 70-х — начала 80-х гг. X в. обрисована на основе латиноязычных источников А.В. Назаренко (Назаренко, 1994. С. 99–121; 1996а. С. 22–31). Не претендуя на дополнение и попытки оспорить достоверность самих фактов, мы считаем возможным высказать сомнение в степени информативности и интерпретации некоторых из них. Соглашаясь с А.В. Назаренко в главном (что Русь в это время оказалась в гуще международных связей), отметим некоторые частные разногласия:

— нельзя для периода 972–977 гг. говорить о Руси в целом в плане международных союзов: они, вероятно, должны быть разнонаправленными для трех (а то и четырех, включая Рогволода) князей;

— в этой связи не очень убедительно звучит мысль о том, что причиной, заставившей Болеслава II в 977 г. пойти на мир с Оттоном II, был династический союз последнего с Ярополком (точнее, с «Русью», см.: Назаренко, 1994. С. 118) сам по себе. Даже отдаленные восточные границы «империи» Болеслава (а не собственно Чехию, где велись боевые действия против немцев) отделяло от владений Ярополка княжество Олега, союзное, как отмечает и сам Назаренко (и в чем мы с ним полностью согласны), Чехии (Назаренко, 1996а. С. 25). В этой связи вряд ли можно предполагать какие-либо «военные действия Руси (по контексту — Ярополка) на чешско-русском пограничье на Волыни летом 977 г.» (Назаренко, 1994. С. 113–119; 1996а. С. 24), так как маловероятно, что такое (у Ярополка) пограничье было в то время (до разгрома и убийства Олега Древлянского). Ситуация здесь более сложная;

— вряд ли следует объяснять поход 981 г. Владимира на Червенские грады необходимостью для него выполнения союзных обязательств перед Германией, «по наследству» перешедших к нему от Ярополка, и смещать для этого дату похода на 979 г. (Назаренко, 1996а. С. 25), для чего нет веских оснований в ранних летописях. Вполне достаточно наличия у Олега и Владимира союза с Чехией, у которой как раз на рубеже 70–80-х гг. X в. Мешко I отобрал Краковскую землю (Buczek, 1959), и поход Владимира на «ляхов» преследовал как свои цели (восстановление связи с Чехией через Малую Польшу), так и выполнение союзнических обязательств (своих, а не побежденного и убитого Ярополка). Если не принимать точку зрения Бучека о потере Чехией Кракова именно в то время, а согласиться с Козьмой Пражским, что это случилось позднее, уже при Болеславе Храбром, то, возможно, именно поход Владимира и его последующая поддержка Болеслава II Жестокого против германо-польской коалиции привели к провалу попыток Мешко I присоединить Краков к Польше (Успенский, 1872. С. 187–188). Комплекс сведений: от участия послов Руси на Кведлинбургском соборе 973 г. до планируемого брачного альянса Ярополка с дочерью «знатнейшего графа Куно из Швабии» от дочери Оттона I (Назаренко, 1994. С. 102, 104, 113), и также, возможно, сопоставимых с генеалогией Вельфов сообщений Никоновской летописи и Иакова Мниха: «в седьмое лето Ярополка придоша послы из Рима» (с корректурами в 979 г. и дополнением «от папы»: ПСРЛ. Т. 9. Л. 89; Зимин, 1963. С. 72), при всей уязвимости по разным причинам отдельных его составляющих, — в целом, вероятно, верно отражает выбор союзников князем Ярополком.

Не исключена и заинтересованность Польши в этом князе, естественном враге Олега — союзника Чехии, постоянного противника Пястов, во всяком случае, в условиях польско-германского сближения. Последнее возможно после мира 973 г. с Оттоном I. Участие Польши в чешско-баваро-датской коалиции против только что взошедшего на престол Оттона II слабо аргументировано источниками[213], но если даже было и так, то до второго брака Мешко I и Оды Саксонской, произошедшего либо в 977–978 гг., либо (по Назаренко) в 979–980 гг. Впрочем, реально ценным союзником для Польши Ярополк мог стать только после его победы над Олегом, что, с другой стороны, снимало для него необходимость такого союза. И действительно, он не стал вмешиваться в дела своих зарубежных союзников и противников, тем более что расстановка сил в их лагерях поменялась в конце 977 — начале 978 г. с заключением германо-чешского мира, а двинулся на Новгород, использовав, вероятно, как опорный пункт подготовленный для этого заранее Гнёздовский «погост». Что касается договоренностей с печенегами, то о них нет сведений до 980 г. Кроме того, в силу низкой политико-правовой культуры «чистых» кочевников, каковыми были печенеги, а также наличия у них разных орд (Плетнева, 1990. С. 12–13; Константин Багрянородный, 1991. С. 155, 157), какой-либо предварительный «союз» с ними имел малую цену. Возможны лишь хорошие с ними отношения, перешедшие «по наследству» к Ярополку от черниговских «династов» либо правителей северянских потестарных образований.

Реальных доказательств союза и Олега, и Владимира с Чехией больше. Это и прямые